Школьная лихорадка и ошейник для тигра - Ки Чанс

– Но Муза! Муза Мандельштамовна! Вы, действительно, копия Кейт Мосс! Сегодня… И… И Вы такая необычная…

Второй тычок Гвоздя оторвал восхищённые глаза Веры от гостьи.

– Слушай, Пятакова! А чо Музу «мопсом» обзывают? На собаку она совсем не тянет… И вообще! Прикольно она выглядит в этом прикиде… И кепарь на голове что надо!

– Ну, ты, Гвоздь, даёшь! Причём здесь мопсы? Ну как ты можешь не знать Кейт Мосс? Её весь мир знает!

– Весь мир знает Акинфиева, Дасаева и Зинедина Зидана! А твои «моськи», «мопсы» и кейты… Это…

Гвоздь резко смолк на полуслове, потому что почувствовал, как затылок и правое ухо стали теплеть, горячеть, а вскоре зачесались. Он в панике оглянулся назад и встретился глазами с новой девочкой. Она смотрела на него и… улыбалась! Потом, поймав взгляд мальчика, легонько взмахнула ладошкой в знак приветствия. Гвоздь онемел и, как будто, обесточился. Вся его, незатихаемая даже на уроках математики энергия кончилась вдруг и разом. Внутри что-то оборвалось, и он стал утрачивать привычную связь с миром. Ему хотелось только одного: быть на связи с ореховыми глазами новенькой девочки… Но именно этого он, в то же самое время, больше всего боялся.

Между тем, отовсюду неслось:

– Вылитая фотомодель!

– Да Вы даже круче её! Но, правда, очень похожи!

Надо сказать, что учительница русского языка и литературы была веснушчатой, рыжеватой блондинкой с серьёзными, часто печальными серо-зелёными глазами. Мелкие, деликатные черты её лица прекрасно уживались с невысокой, щуплой фигурой. По мере работы в школе глаза Музы утрачивали весеннюю зелень и всё больше покрывались серой паутинкой грусти. Коллеги же с тревогой отмечали, что благородная щуплость литераторши так и норовила перетечь в жалостливую худосочность.

Но сегодня, одетая в вызывающе красную кепку, сверкая многоцветной каскадной юбкой, Муза Мандельштамовна меньше всего взывала к жалости. Она бросала вызов скучной правильности, занудной зубрёжке и классическому: «Повторение – мать учения»! Потому что была неповторима. Потому что кричаще синий цвет блузки никак не сочетался с оранжевыми и зелёными красками юбки и с коричневым, свисающим с левого плеча, шарфом. И всё это выглядело нескучно и задорно.

– Я здесь для того, чтобы после просмотра фильма вы могли задать мне вопросы…

– У меня вопрос до фильма! Можно?

Это была Дольчина.

– Как называется Ваш сегодняшний стиль?

– Бохо! Стиль Бохо! От слова «богемный».

– А что в нём главное?

– То, что в нём полностью отсутствует главное! Никаких правил. Никаких скучных модных правил.

– Но, Муза Мандельштамовна! – не могла не докопаться до сути отличница Пятакова. – Если это стиль, то в нём есть какая-то идея… Какой-то гвоздь…

Гвоздь, сидевший слева от Веры, в возмущении подскочил на парте. Но, к изумлению класса, ничего не сказал, тут же сел на место и стал нагреваться и краснеть, как старая спиральная плитка.

– Идея, гвоздь, загадка стиля «бохо», – называйте это как хотите, – в эксперименте. В смелости. В эффекте неожиданности…

– Вот на этом самом эффекте мы и задержимся, – тихо, но уверенно прервал «модный» разговор Астрик. – Пора начинать урок. Наденьте специальные призменные очки, – они лежат перед вами в футлярах, – и внимание на экран!

Глава 2. Ошибка Зевса и трёхмерный напиток

В классе стало темно. Раздался оглушительный гром. Ребята вздрогнули и хотели осмотреться, но это оказалось невозможным. У них было чувство, что они находились в эпицентре молниевого дождя. Между горящими стрелами, в безумной пляске ярости носилась горячая субстанция, похожая формой на шаровую молнию.

– Я – Зевс громовержец, охранитель, владетель и царь всего сущего на небесах и земле! Я – который заставил вселенную жить по закону и соблюдать порядок! Я – владелец Лабириса, оружия, дающего жизнь и её отбирающего, должен жить в унижении! В раболепии! И перед кем! Перед собственным братом!

Вихревые молнии стали уменьшаться в размерах и бледнеть. Пространство вокруг клубка горячей энергии начало искривляться и вскоре приобрело форму гигантской фигуры. В следующую минуту на застывших в страхе семиклассников смотрел с экрана сам Зевс.

– Где мой эфир?! Почему я не могу выйти в свой законный эфир?! – рычало божество.

– Но Вы в эфире, – неожиданно раздался голос Ватрушкина.

– Доцарствовался! – рявкнул Зевс. – Каждый юный балабол указывает мне, всемогущему божеству, где я нахожусь.

– Но мы Вас слышим и видим, потому что Вы вещаете в прямом эфире! – не растерялся подросток.

– Я живу в эфире, а не вещаю! Кто тебя так скудно обучил, отрок? Вещают нанятые богами пророки. И только то, что им прикажут вещать Боги Олимпа.

– А в каком эфире Вы живёте? Может быть, Вам нужен Вай-Фай? – спросила новенькая.

– Да вы все, я вижу, вообразили себя гигантомахами! Вознамерились вывести меня из состояния кварк-глюкозного равновесия, давно утраченного на Земле. Не можешь же ты, юная дева, не знать, что эфир един, эфемерен и вечен! И живу в нём только я – я один.

– А-а-а! Так Вы о том месте, где сходятся земля и небо? – скептически хмыкнул учитель физики.

Едва он успел договорить, как Зевс стал воспарять над тем местом, где сидел, и вскоре предстал перед зрителями, восседающим на газовом облаке, напоминающим летающую тарелку. Те, кто отвечал за компьютерную анимацию, потрудились на славу.

– Сколько порывов ярости и энергий гнева затратил я на то, чтобы сделать людей совершенными! Сколько поколений недоучек пришлось отправить в тартарары! И для чего? Чтобы один единственный отрок осветил тёмные углы Олимпа своим знанием!

Когда Зевс произносил слово «тартарары», дети почувствовали запах тлена и наползающего на них холода. Да! Это, несомненно, был фильм в формате 4, а, может быть, и все пять D! Полный эффект присутствия.

– Ты ничего не замечаешь? – спросила Вера Гвоздя и взяла его за руку. Оба тут же вскрикнули от испуга. Руки были не ледяными. Они казались замороженными и бесчувственными.

Испугаться основательно, однако, никому не удалось. К Зевсу летело чернокрылое существо с мерзким лицом и ещё более омерзительным телом. Оно напоминало отвратительную летучую мышь с собачьей мордой.

– Цербер! Ты что же это без приглашения явился!

– Мне, всесильный, приглашений не посылают. Меня хозяин отправляет с предупреждением… Вот и тебе весточку принёс: готовься, Зевс! Твой брат Аид приглашает тебя в своё царство мёртвых! Он уже и лодочника подготовил, чтобы переправить тебя через реку Стикс. Всё же вы оба от одной матери. Хочет Аид уважение тебе оказать…

– Тифон! Тифон! – Немедленно ко мне! – метая глазами молнии, вскричал Зевс.

Никто не откликнулся.

– Тифон! Ты хочешь своей должности охранника лишиться?!

– Зря буйствуешь, самодержец. Тифон с этого дня на службу к Аиду перешёл. Вход в Тартар охраняет. Мне, старому Церберу, хозяин отпуск, наконец, дал. Впервые за десять тысяч лет!

– Какое унижение! Вселенское предательство! Я сделал Тифона тираноморфином! Всемогущим и всеустрашающим. Вечноживущим!

– Вот, вот, – Ваше всецивилизационное Величество, – Вы здесь всем этого добра пораздавали: гнева, ярости, мощи физической, силы исполинской. Энергиями тайными и сложными поделились со слугами и приспешниками.

Цербер достал из-за уха длинный свиток:

– Вы наградили их: притворной радостью, хитрой мстительностью, непристойным счастьем, злорадным сочувствием, издевательским восхищением… и даже язвительным состраданием… Я по списку читаю…

– И что в этом плохого? Те, кто правит и служит правителям, всем этим обладать просто обязаны.

– Да кто же спорит, Зевс! Но почему-то две самые светлые энергии ты сам отдал чужестранцам!

– Ты кого имеешь в виду?

– Землян, конечно. Мой хозяин Аид землю от квелых, слабых, слишком болезных и простодушных очищает, а ты, Зевс?! Чем ты наградил людей и, главное, за что?

– Люди – не чужестранцы. Они – такая же часть природы, как любой цветок и зверёк малый. Но им высшими силами дано больше власти в наших мирах. Они владеют особым сочетанием ума, энергии и честолюбия, а, значит, и большей силой. И эта сила может их уничтожить. Вот и пришлось заселить в них те два элемента, о которых ты говоришь.

– Что же ты о себе не подумал? Без этих «элементов» твоя стража и твои друзья готовы уничтожить теперь тебя.

Зевс тяжело вздохнул и задумался.

– Но весь запас Стыда и Совести я отдал человеческим существам.

– Ну, так и не хнычь, когда твой брат, который остался без стыда и совести, наказывает тебя за несговорчивость и забирает в своё Царство Холодного Покоя.

– Ты думаешь, я ещё могу с ним договориться?

– Конечно, можешь. Отдай ему в жёны Персефону – и делу конец.